Against Post-Modern World

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Against Post-Modern World » Философия (Премодерн, модерн, постмодерн) » К Новой Метафизике (предварительные тезисы)


К Новой Метафизике (предварительные тезисы)

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

1. Сегодня у нас нет ни будущего, ни метафизики. Как же возможна метафизика будущего?

2. Карнап: занятия метафизикой перенести в музыкальную сферу. Для нас это значит: из музыки начать трактовать новую метафизику.
2 музыкальных типа. Метафизика гармоническая (Платон, Аристотель, Спиноза, Фихте, Шеллинг, Гегель) и мелодическая (Декарт, Шопенгауэр, Ницше). Однако у Ницше самостоятельное значение имеет также ритм (в этом – его возврат к форме метафизики традиционной).

3. Полифоническая метафизика (новая) против симфонической (Платон, Аристотель, Гегель и т.д.)
Контрапункт против синхронии.

4. Преодоление синтетического мышления.
Антиномии следует не синтезировать, находя совместимость тезиса и антитезиса через медиацию, и не принимать сторону тезиса либо антитезиса, но накладывать Т на А без их взаимного усвоения. В итоге – додекафония (в музыке то же – Шёнберг, Колтрейн, Коулман).

5. Радикальный субъект не может существовать в антропологическом измерении. К человеку высшего типа применимо определение «радикальный траект». То, что позволяет ему выйти за последний предел, это его слабость, промежуточность, неполноценность. Накладывая тезис на антитезис по образцу аномалии археомодерна, человек оказывается просто неспособным вынести конфликтность, какофонию этой метафизики. Бесконечное и конечное, всё и ничто, причинна и беспричинность, сложность и простота, случай и необходимость, свобода и подчинение без обнаружения даже слабого намёка на тождество между собой составляют множественность мелодических линий целого, которое выталкивает заброшенного, испытывающего тошноту от этой разности звучаний человека вовне, из Абсолюта в Иное. Слабость человека приводит его к абсолютному ужасу, а ужас, если у радикального траекта достаёт внутренних резервов принять его, есть источник силы и власти. Трансгрессия через ужас перед полифонией, невозможностью установления связей и обобщений.

6. В столкновении с ужасом невозможно оставаться безошибочным. Полковник Курц, Элиот. «Я покажу тебе ужас в пригоршне праха». Бенн: наше дело – разрабатывать пространство величиной с ладонь. Прах – грязь; прах проходит через огонь крематория концентрационной Вселенной. Прах – пепел, т.е. возможность для восстания/воскрешения. Важно: в русском языке восстание (бунт) и воскрешение (возрождение) синонимичны.

7. «Не пренебрегайте пеплом, это диадема короля».

8. Итак, у нас нет будущего. Рассмотрим возможность метафизики в стране – США -  у которой не было сакрального, метафизического прошлого. Это прецедент, который необходимо учитывать и использовать в качестве аналогии.
Пример: обратный археомодерн американцев, попытки некоторых художников и бунтарей восполнить пробел в отношении сакрального (об этом см.: URL: http://evrazia.org/article/1137). Ужас перед белым от наложения ночи (премодерна) на день (модерн). Негатив (белое у По, Мелвилла, Лавкрафта и цветных расистов/теоретиков негритюда). Смятение от вознесения, истерика от столкновения с Традицией у Колтрейна. Так же – со всеми антиномиями.
Американские романтики вообразили сакральную метафизику; афроамериканские маргиналы вообразили африканскую прародину и Восток.

9. Важность метафизической импровизации. Из наиболее ориентированного на импровизацию фри-джаза воспринять 2 ключевых аспекта: грязь и «горячее» качество (с последним связан Эрос-Логос). Грязь – непоправимые ошибки; горячее качество – эротизм (сходство фри-джаза и тантры в данном аспекте).

10. Невозможность текстуального отображения метафизики будущего. Для постмодерна текст – это всё, и всё – это текст. Для новой метафизики текст – нечто совершенно постороннее. Невозможность философских книг. Полный возврат к устной традиции. Семинар, диспут, беседа как устное коллективное импровизационное творчество в новой метафизике.
При этом язык новой метафизики непереводим не только на чужие или родной языки (подобно тому, как язык Хайдеггера непереводим на немецкий), но также на язык собеседника/слушателя и даже самого говорящего. Абсолютно внешняя речь.

11. Грязь = ошибочность, фаллибельность, фальсифицируемость, т.е. выполнение требования (Пирса, Поппера), делающего метафизику наукой, но – наукой сакральной.

12. Ошибки ведут  к свободе.

13. Функции радикального траекта (он же актёр, он же метафизик): совершать ошибки (быть в этом абсолютно свободным), испытывать и внушать ужас и находиться в огненной стихии эротизма.

14. Антигносеологизм. У новой метафизики, поскольку она занимается непостижимым, нет и не может быть ни субъекта, ни объекта познания. Её функция не в постижении, но в воображении (которое не следует путать с фантазией, по природе своей синтетической).
Воображение удовлетворяет двум кантовским требованиями по отношению к метафизике будущего: отказу от здравого смысла и от правдоподобия. У Батая примерно то же: «Что в религии стоит сохранить, это то, что противоречит здравому смыслу».
Нить Ариадны для воображения – интеллектуальная интуиция. Лабиринт – уровни имажинера, открытые Дюраном.

15. Иными словами, чем больше метафизика проявляет строгость, удовлетворяя секулярным и специальным требованиям Канта, Поппера, Пирса и Карнапа, сохраняя и созидая при этом сакральное, тем более она гносеологически сходит на нет. Чем более строгой наукой она может быть, тем более оказывается поглощена воображением, работа которого превосходит синтетическую гипотетичность прочих наук.

16. Метафизика будущего – это НЕ философия, и она не может иметь с философией ничего общего, поскольку не принадлежит ни сфере мудрости, ни сфере познания.
Она в чём-то близка искусству, в чём-то – религии, в чём-то – сакральным наукам (магии, алхимии), в чём-то – мифу, но ни к чему не сводима. Это междисциплинарность, не устанавливающая связи, но обнажающая разрывы. Её теория/практика – это упражнения в имажинере (в чём-то аналогичные «духовным упражнениям», или коанам, или йоге, но не опирающиеся на оправдания и доказательства религиозно-философского толка). Эти упражнения должны быть беспочвенны и точны, как поэзия и математика. Как у логики, у метафизики будущего не должно быть иного содержания, кроме формы.

17. Лишив метафизику всякого содержания, мы совершенно опустошаем/освобождаем и её инициатора – радикального траекта, и вообще всех людей. Они становятся открытыми сосудами. Новый метафизический экзорцизм: изгнание ангелов – наравне с бесами – в достаточно для этого опустошённых последних людей, которым предстоит прыгнуть в пропасть/промежуток/пустотность эсхатологической ситуации.
Эсхатологический/экстатический промежуток не между чем-то и чем-то, но такой, для существования которого достаточно одной стороны.

18. Таким образом, новая метафизика – это чётко фиксированный экстатический промежуток в лабиринте имажинера (пространство, поступок, ситуация, финал), формально отражённый/спровоцированный в устном слове (метафизической фразе, заклинании), в котором осуществляется такое воздействие идеального на физическое, при котором происходит выход последнего за предел самого себя без перехода в сферу идеального (представляющего собой только инструмент).
Новая метафизика – это точная формальная наука перехода с помощью идеального из физического в абсолютно Иное.
Это точная наука ошибок (грязи, пепла, праха), ужаса и до предела эротизированной физиологии (вплоть до эротики панической тошноты), не выдерживающей внутреннего огня.

19. Новая метафизика в своей трансгрессивности должна стать средством воспитания священных безумцев, идиотов, носителей интеллектуальных травм (синяков, шрамов, ссадин). Метафизика будущего – и в этом её принципиальное, этимологическое отличие от философии, -  это ненависть к мудрости.

20. У нас нет будущего, но время и не интересует нас ни в каких его проявлениях, потому что мы устремлены в вечность.

0

2

«Радикальный субъект не может существовать в антропологическом измерении»

Над этим я много размышляла. Подготавливая доклад к октябрьской конференции, я взялась за тему «РАДИКАЛЬНЫЙ СУБЪЕКТ И НАЧАЛО ЭСХАТОЛОГИЧЕСКОГО ГНОЗИСА. НА ПОДСТУПАХ К НОВОЙ МЕТАФИЗИКЕ». Безусловно, в какой-то момент передо мной встал вопрос месте Радикального Субъекта в человеческом мире, и я дерзнула вплотную подойти к персонификации, упомянув имя величайшего, абсолютно дифференцированного человека – Евгения Всеволодовича Головина. «Радикальный Субъект – «нечеловек», к нему неприменимы никакие человеческие категории. С появления Радикального Субъекта начинается эсхатологический гнозис, сведение совокупности циклов к точке Абсолютного Конца». Но, собственно, вопрос не снимается. Скорее, напротив. К вопросу о манифестации РС (опять же из доклада):

«Мы живём в условиях трагедии. Трагедии с эпитетом «преодолимая», поскольку именно в её преодолении и заключается условие возникновения Невозможной Реальности. Первым шагом должно стать принятие  фундаментальных принципов Новой Метафизики. Исчезновение из бытия мужского начала, остро переживаемое как подлинная трагедия, также может обрести эпитет «преодолимого». Преодоление заключается в возникновении иной мифологической фигуры, манифестации анти-онтологического Радикального Субъекта. Что представляет собой его манифестация? «Радикальный Субъект есть корень и причина всего мифологического фаллицизма. Он есть трансцендентный мужчина, мужчина по преимуществу. Но он вступает в мифологию не через нисхождение до ее уровня, не через нисхождение до ее уровня, но через ее возвышение до него самого или, иными словами, через полное растворение всей мифологии. Радикальный Субъект не облекается ни в форму создателя, ни в форму хранителя, ни в форму воина. Он облекается в свою собственную форму, но являясь абсолютно сверхформальным, он не облекается ни в какую форму. Его парадоксальное явление в космосе не требует никакой космической маски и не обусловлено ничем». Необходимо забыть о какой-либо реставрации сакрального и даже намёках на неё, - появление Радикального Субъекта возможно только при условии абсолютного исчезновения сакрального как оно есть. Сама Постсакральная Воля, пробуждающая Радикального Субъекта, возникает лишь там, где высохли все сакральные реки, и пустыня расширилась до размеров вселенной».

0

3

В столкновении с ужасом невозможно оставаться безошибочным

Хайдеггер полагал, что «фундаментальное настроение ужаса» способно приблизить нас к Ничто. Он различал страх и ужас. Страх как боязнь, как нечто принадлежащее, связанное с конкретным сущим. И ужас, как столкновение с неопределённым и неведомым. Гейдар Джемаль, рассказывая о прижизненном опыте смерти Евгения Головина, коснулся загадочной концепции, что представляет собой инверсию псевдонима знаменитого поэта: Maldoror – Aurоre du mal.

«Aurore du mal - это Заря Зла, которая занимается для человека, который умер и который похоронен. Сначала это – глубокое затмение, глубокое переживание внутреннего отсутствия, внутренней тьмы, абсолютного безвременья, которое в какой-то момент вдруг странным образом нарушается. Нарушается вторжением красного света снизу, который сначала брезжит как восход на некоем  отсутствующем чёрном горизонте внизу, и потом зарево поднимается всё выше и выше, и в этот момент оказывается, что умерший плывёт в сторону этого зарева, он становится кораблём, который движется туда, вниз, на Восток небытия. И эта Заря Зла, Aurore du mal, которая поднимается из трансцендентного подземелья, против неё нет никаких спасительных сил, нет заклинаний, нет ничего, кроме  некоторых имён, зная которые при жизни, человек может иметь небольшой шанс – максимум тридцать из ста, в самом лучшем случае. Но шанс на что, это уже другой вопрос. Потому что это шанс не на благополучный исход, это шанс на какую-то ситуацию. И эта концепция Aurore du mal является только одним из проблесков, одним из образов, в которых обобщался и концентрировался визионерский опыт, прижизненный опыт непостижимого, того, что находится за гранью и жизнью, и опыта».

Так вот ужас – это покров, скрывающий Ничто, но, одновременно, не способ его постижения.

Ужас только при-открывает Ничто.

Ничто, которое сущее заслоняет от нас. Возникает вполне ожидаемый вопрос: каким образом убрать сей «заслон»? Очевидно, что посредством жёсткого противостояния сущему.

Гейдар Джахидович говорит, что в отсутствии истины заключается основа изначального ужаса, но опыт ужаса закрыт для нас, поскольку мы находимся в плену иллюзии истины, что и является нашей защитой, ибо «Сон существа охраняет его от уничтожения изначальным ужасом». Пережить ужас возможно лишь посредством преодоления трёх уровней, трёх гипнотических слоёв:

- укоренённости в роде, что определяется как «опыт гибели» и представляет собой столкновение субъекта со своей неопределённой сущностью;

- воплощении – в опыте постижения вселенского потока жизни как миража;

- вечной реальности – через осознание её «фундаментальной незначительности».

Только в преодолении этой триады вероятно переживание ужаса и начинается «выход в бездну реального безумия». Но именно здесь мы можем говорить о возможности духовного рождения и соприкосновения со «стихией реальной смерти». Всё это изложено в его книге «Ориентация-Север».

0

4

Радикального субъекта вполне можно трактовать как нечто, вселяющееся из ниоткуда. Сведенборг считал, что в определённые периоды, когда в нас вселяются ангелы, мы можем видеть мир их глазами. Точно так же мы можем видеть всё глазами РС. Он поселяется в нас, как парадигмальный шпион, подлежащий чему-то абсолютно иному и внешнему. Он не требует онтологических доказательств, но не потому, что является аксиомой, а потому, что он постоянно нуждается в опровержениях: преодолениях и самопреодолениях. РС появляется там, и только там, где он может быть опровергнут. У него нет формы, но нет и запрета на форму. Он может присутсвовать в ней, не являясь её содержанием. РС - это единственно правильная ошибка. И кроме неё нет ничего, что было бы верно.

0

5

РС появляется там, и только там, где он может быть опровергнут. У него нет формы, но нет и запрета на форму. Он может присутсвовать в ней, не являясь её содержанием. РС - это единственно правильная ошибка. И кроме неё нет ничего, что было бы верно.

Абсолютно согласна.

0

6

Admin написал(а):

Хайдеггер полагал, что «фундаментальное настроение ужаса» способно приблизить нас к Ничто. Он различал страх и ужас. Страх как боязнь, как нечто принадлежащее, связанное с конкретным сущим. И ужас, как столкновение с неопределённым и неведомым. Гейдар Джемаль, рассказывая о прижизненном опыте смерти Евгения Головина, коснулся загадочной концепции, что представляет собой инверсию псевдонима знаменитого поэта: Maldoror – Aurоre du mal.
            «Aurore du mal - это Заря Зла, которая занимается для человека, который умер и который похоронен. Сначала это – глубокое затмение, глубокое переживание внутреннего отсутствия, внутренней тьмы, абсолютного безвременья, которое в какой-то момент вдруг странным образом нарушается. Нарушается вторжением красного света снизу, который сначала брезжит как восход на некоем  отсутствующем чёрном горизонте внизу, и потом зарево поднимается всё выше и выше, и в этот момент оказывается, что умерший плывёт в сторону этого зарева, он становится кораблём, который движется туда, вниз, на Восток небытия. И эта Заря Зла, Aurore du mal, которая поднимается из трансцендентного подземелья, против неё нет никаких спасительных сил, нет заклинаний, нет ничего, кроме  некоторых имён, зная которые при жизни, человек может иметь небольшой шанс – максимум тридцать из ста, в самом лучшем случае. Но шанс на что, это уже другой вопрос. Потому что это шанс не на благополучный исход, это шанс на какую-то ситуацию. И эта концепция Aurore du mal является только одним из проблесков, одним из образов, в которых обобщался и концентрировался визионерский опыт, прижизненный опыт непостижимого, того, что находится за гранью и жизнью, и опыта».
            Так вот ужас – это покров, скрывающий Ничто, но, одновременно, не способ его постижения.
            Ужас только при-открывает Ничто.
            Ничто, которое сущее заслоняет от нас. Возникает вполне ожидаемый вопрос: каким образом убрать сей «заслон»? Очевидно, что посредством жёсткого противостояния сущему.
            Гейдар Джахидович говорит, что в отсутствии истины заключается основа изначального ужаса, но опыт ужаса закрыт для нас, поскольку мы находимся в плену иллюзии истины, что и является нашей защитой, ибо «Сон существа охраняет его от уничтожения изначальным ужасом». Пережить ужас возможно лишь посредством преодоления трёх уровней, трёх гипнотических слоёв:
            - укоренённости в роде, что определяется как «опыт гибели» и представляет собой столкновение субъекта со своей неопределённой сущностью;
            - воплощении – в опыте постижения вселенского потока жизни как миража;
            - вечной реальности – через осознание её «фундаментальной незначительности».
            Только в преодолении этой триады вероятно переживание ужаса и начинается «выход в бездну реального безумия». Но именно здесь мы можем говорить о возможности духовного рождения и соприкосновения со «стихией реальной смерти». Всё это изложено в его книге «Ориентация-Север».

Страх, как и отвращение, связаны с концентрацией внимания. В принципе, это йога повседневного сна. Ужас же превосходит нашу способность к чёткому восприятию. Вероятно поэтому, кстати, Джемаль говорит об отсутствии ориентиров на пути, ведущем в ночь Севера. На Север приходят и те, кто окончательно заблудился где-то на Юге. Главное – потерять компас, карты, не гадать по звёздам и муравейникам и не встретить географов и страноведов на своём пути. Главное – не иметь ориентиров, в. т.ч. истины (совершенно не имеет значения, есть она, или её нет). На Север приходит только тот, кто превращает свою дорогу в безвыходный лабиринт. Ужас только приоткрывает Ничто, но он вполне открывает нам Нигде (т.е. пространство, топику). Кстати, вспомнился Бродский, который путал эту топику с самим Ничто.

0

7

Географов мы встречаем с самого рождения, нередко путая их с самим Буддой. Но даже встретив Будду, нужно его убить! Вы правы, компас должен быть потерян.

0

8

Натэлла! Убить Будду - для Него это не только не страшно, но и вообще мало что значит. Как и для нас. Дугин где-то очень хорошо сказал, что существует не столько страх Божий, сколько страх богов перед человеческим рылом. Один из самых тупых и страшных вопросов был задан именно человеком, и задан Сыну Божьему: "Что есть истина?" - Вот он,  верх бестактности и хамства. Так убивают и Будд, и Христа, но Их такие смерти делают ещё сильней, - даже чем то, что не убивает их. Сильней потому, что они увеличивают свою дистанцированность от человека с его "вечными проблемами". Впрочем. встретив Будду, можно, конечно. и убить его, но главное - не задавать вопросов. а сделать это каким-нибудь другим, изысканным способом. Помучив, например, как-нибудь во французском духе.

0

9

Точно. По-моему, он говорил о Хайдеггере и богах Geviert`а (Четверице), "пугливых" богах.

0

10

Да, кажется, именно там: о богах публивых и  опьяняющих .

0


Вы здесь » Against Post-Modern World » Философия (Премодерн, модерн, постмодерн) » К Новой Метафизике (предварительные тезисы)